Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Зелёный

Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс…

Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс.
И в ваших жилах тоже есть огонь.
Но умнице фортуне ей богу не до вас,
Пока на белом свете
Пока на белом свете
Пока на белом свете
Есть Гасконь.



После чтения и просмотра новостей из Барселоны у меня чего-то начала крутится в голове эта песенка. Она не про Испанию, но тоже рядом. Европе есть куда делиться почкованием, есть ещё множество маленьких, но гордых провинций, которые разглядишь не на всякой карте, но зато с давними самобытными традициями.

Collapse )
Зелёный

(no subject)

— Нотр Дам де Пари. Что в переводе означает «Собор Парижской Богоматери».

— Какой-какой матери?

— Парижской. Бога матери.



Просрали полимеры. Потом ведь будут потомки спрашивать: но как?! Не во времена древнего варварства, а когда цивилизация самодовольно объявила себя венцом прогресса.

Впрочем, какой там прогресс. Пальмиру все видели благодаря прогрессу техники — теперь дикость мы можем наблюдать практически в прямом эфире. «Цивилизация», н-на…
Зелёный

(no subject)

А кто как борется с забыванием ключей от машины?

Раз в несколько месяцев — обязательно бодренько так случается целовать замок железного коня. Проще всего, конечно, из кармана не вынимать, но стоит поменять штаны или куртку — высунутый язык в большой вероятностью гарантирован.

Думал, думал — решил, что надо вынимать вместе с документами и класть на видное место — дескать, когда сами по себе — не так запоминается, а так акцентированно получается — вместе два важных предмета, ключи и права, сложнее забыть.

Ага. Давеча прихожу на стоянку, хлоп-хлоп — нету. Туда-сюда-обратно — почти три километра и полчаса потерянного времени. Не, вообще прогулки по свежему воздуху полезно, но не тогда же, когда ты уже минут пятнадцать как должен был со свистом воздух рассекать. И самое главное — как раз, давеча, выкладывая ключи, смотрел на них и думал про «метод».
Зелёный

(no subject)

Сколько было копий сломано по поводу безвиза. Ну вот вроде как наконец. Но самая мякотка это не какие-то там высочайше утверждённые рескрипты. И даже не то что безвиз чисто туристический. А вот эта вишенка на торте:

Collapse )

Добро пожаловать в семью европейских народов, громадяне!
Зелёный

(no subject)

Старый анекдот чё-то вспомнился, советских ещё времён. Ныне даже неожиданно заигравший некими политическими красками.

Как-то интуристы — белый и негр — решили забухать, начали искать где, а уже поздно, всё закрыто. Им кто-то советует, мол, вы на стройку идите, там в вагончике поспрашайте. Те так и сделали: нашли, сели, конкретно посидели с мужиками, до состояния нестояния. Белый ещё на ногах как-то через раз держится, негр воще никак. В общем, потащил он негра на себе. А на страже у врат дедушка, как положено слепенький, глухенький, с берданкой. Интурист дедка завидел и рукой машет:
— Хелло, рашен!
Дедок:
— У кого хуёво покрашен?!
Интурист не унимается:
— Хелло!
Дедок затвором клац:
— Хуйло так хуйло, а рубероид положи.
Зелёный

Так закалялась сталь



Интересный и смачный рассказ про умельца-кузнеца.
Прочтёшь такое и задумаешься: про гнид офисных так никогда не напишут, кто тут действительно принц, а кто нищий?
Оригинал взят у pilidrim в Так закалялась сталь
стальВеликие эпохи создают великие люди. История называет их демиургами - кузнецами цепи времен. Пусть даже к огненному делу они не имеют отношения.
А вот Василий Иванович Сапрыкин был всамделишным кузнецом. Да таким звонким, что слава о его делах разносилась окрест вместе с громом его тяжкого молота . Всем казалось, что этот человек бессмертен.
И вот богатыря не стало. И сразу потянуло холодком из пропасти за спиной. Признаемся себе: пока живы ветераны Великой Отечественной , всем нам кажется, что они привычно защищшают нас от бед.
А после них уже мы сами отвечаем за эпоху. И тут самое время пристальнее вглядеться в великанов. Как они жили, что оставили нам?
Василий Иванович родился и почти все свои 90 лет прожил на хуторе Высоком - лесном предместье красивого русского села Большебыково. "Почти" - потому,что немного не дотянул до юбилея. И ещё потому, что несколько военных лет проползал на брюхе по Европе .
Словом - хлебнул лиха полным ковшом. И потому цену знал и лиху, и ковшу. Слово его было железным, и он говорил, как подковы ковал.
Я с Василием Ивановичем познакомился ещё в семидесятые годы. Редактор районки Праведников, направляя в командировку в колхоз "Большевик", дал наказ :
- Там додумались по нынешней непогоде к комбайнам приделывать дополнительные подборщики. Хлеба нынче прибиты непогодой, вот умельцы и внесли рацпредложение. Надо их опыт распространить на весь район.
Я поехал. Асфальта еще не было, дали мне грузовой вездеход ЗИЛ-157 из Сельхозтехники. Машина разбита, водитель полупьян. Не ехали - плыли по скользким большакам. У Ездоцкого так ухнули в яму, что кронштейн передней рессоры рассыпался.
В Большебыково добрались уже под вечер. Мохнатое небо висело низко, ветер сдувал из его подбрюшья мелкие брызги. У колхозной кузни вкривь и вкось стояли много машин и комбайнов.
Секретарь парткома Лесников (если я правильно помню) встретил и как-то суетливо заговорил:
-Едем в столовую, тут пока делать нечего.
-А подборщики? - спрашиваю.
-А что подборщики? Кузнец Сапрыкин все комбайны оборудовал. Теперь вон из "Коммуниста" с заказами приехали. Он им помогает.
Но я настоял поглядеть на работу кузнеца и поговорить с комбайнерами. "И вообще, мне нынче обратно".
Секретарь с сомнением глянул на моего шофера и махнул рукой:
-Ладно. Только дайте слово, что писать будете не обо всем, что увидите.
И я увидел.
В полутемном ангаре ремонтного цеха ярко горел огонь, зализывая на себе по ветру от огромных мехов языки собственного пламени. На каменном столе перед горном лежали устрашающие самодельные кузнечные инструменты, похожие на пыточные. Огромный металлический брус на одну треть лежал задвинутым в дышащие жаром угли.
А чуть дальше, за длинным промасленным верстаком, пили вино комбайнеры и кузнец. Я раньше кузнеца не знал, но он крепко выделялся из мужиков. Самый крупный, с густыми просмоленными бровями и кулачищами размером с человеческую голову. Как-то я сразу не позавидовал немцам, с которым Василию Ивановичу пришлось драться , начиная с Прохоровки.
Насколько я понял, шла речь о преимуществах механического молота против обычной кувалды. Некто тщедушный, с искореженным ухом, тыкал Василию Ивановичу в грудь налитым стаканом и почти кричал:
- Да никто никогда с такой точностью не сработает, как механика. В Сельхозтехнике есть мастер - коробок спичек закрывает без повреждения. А простым молотом разве так получится.
Василий Иванович отвел его руку, растер на фартуке разлитый портвейн и сказал:
-Велика важность - коробок!
Он взял с верстака спички и , выдвинув из коробка три головки на полсантиметра, пошёл к молоту.
Мы все притихли.
Кузнец поставил коробок "на попа", головками вверх, и запустил молот.
Я ничего не понял. С шумом Ниагарского водопада многотонный лоб низвергся вниз, и тут же без звука удара вернулся в исходную точку.
Кузнец выключил мотор.
Коробка на станине стояла нетронутой. Все три спички оказались аккуратно вдвинуты внутрь.
Все зашумели от восхищения, и тщедушный развел руками:
-Ну...нет слов.
Василий Иванович не согласился:
-Почему ж нет? Есть. Вот я сейчас то же самое повторю с обычным молотом.
Опять зашумели, загалдели. Дескать невозможно, Дескать - молот при размахе остановить невозможно.
Но наш демиург уже приладил коробок с торчащими головками спичек на наковальню и взял от горна молот. И просто так, как пригласил выпить, сказал тщедушному:
-Клади палец.
Мужики загалдели. Секретарь Лесников тронул кузнеца за плечо:
-Василий Иванович, не балуй. Ты ж выпил.
-Тогда клади ты, - уже поймал вожжу под хвост кузнец.
Но секретарь струсил. Василий Иванович победно оглядел колхозников и пообещал, что для смельчака бесплатно сделает любую работу по железу.
И тогда охотником вызвался мой шофер. Сошлись на том, что за смелость кузнец отремонтирует разбитую рессору.
Это было больно видеть. Казалось, что сумрак сгустился окончательно,оставив свету лишь этих двоих у наковальни. Когда Василий Иванович резко взмахнул своим ужасным орудием - все отвернулись.
Я тоже.
-Х-х-э..э! - выдохнул кузнец, и...
ничего не произошло. Мы повернулись и увидели только, что палец моего шофера плотно лежит на коробке со втиснутыми туда спичками.
-Ну, - разочарованно протянул тщедушный, - Да вы жульничаете. Один махнул мимо, другой задвинул спички...
-Ах, так! - уже рассвирипел Василий Иванович, - Тогда испытай судьбу сам, коли такой смелый. Гитлеру ухо подставил - не боялся, а тут труса празднуешь?
Но тщедушный уперся. Уперся и Василий Иванович:
-Пока этот умник не подложит палец - ни один подборщик для "Коммуниста " не сделаю.
Словом - разгорелся сыр-бор. И комбайнеры из соседнего колхоза почти силком заставили товарища подложить под молот палец.
Но кузнец вошел в раж:
-Зачем нам спички? Мы гвоздь возьмем.
Из ящика у горна он достал самодельный подковный ухналь и надколол им спичечный коробок. Коробок с торчащим шляпкой вверх гвоздем положил на наковальню, а сверху на гвоздь пристроил ладонь тщедушного. Только и сказал:
-Не дёргайся.
С шумом сорвалась Ниагара, мгновение тишины и - общий вздох восхищения.
Гвоздь под ладонью тщедушного прошил коробок до нижней стенки и оставил ладонь без малейшего следа.
Секретарь Лесников похлопал кузнеца по плечу:
-Каких мастеров растим! А был бы трезвый - еще не то показал.
Василий Иванович огрызнулся:
-Был бы трезный - дурью бы не маялся.
Надо ли говорить, что и нашу рессору он починил,и соседним комбайнерам помог. И наговорился я с Василием Ивановичем вволю уже ночью на хуторе Высоком, куда позвал молодого репортера на ночлег колхозный кузнец.
И прошли годы. И такое впечатление, что шли они мимо Василия Ивановича. Менялся облик села, уходили начальники и председатели, сменялись поколения большебыковцев. Неизменным оставался только Василий Иванович. В любую погоду, зимой и летом, он обязательно приходил в свою кузницу. До последнего дня.
Это очень непросто - подняться до высот символа эпохи. Василий Иванович Сапрыкин на деле оказался кузнецом своего счастья. Счастья непростого, нежирного и честного. И не случайно большебыковцы при его жизни поставили кузнецу памятник. А Красногвардейский район и вся Белгородская область признали его своим Почетным гражданином. Наверное - это один из тех бесспорных случаев, когда человек получает по заслугам ещё при жизни.
А мне сегодня вспоминается тот прокаленный брус-заготовка из кузнечного горна. Не знаю, что потом выковал из него Василий Иванович Сапрыкин. Может - усилитель для рамы культиватора. Или жёсткую перемычку в копнитель зернового комбайна. В любом случае - заготовка стала опорой. Как и сам Василий Иванович для села.
И человек оказался крепче железа.


На снимке: кузнец Василий Иванович Сапрыкин рядом со своим бюстом.

Зелёный

Кабульский музей.

Оригинал взят у maximus101 в Кабульский музей.
Небольшая подборка фотографий из архива Американского Института Индийских Исследований.http://dsal.uchicago.edu/images/aiis/ (American Institute of Indian Studies http://www.indiastudies.org/)
Посвящена она вещам, найденным на территории современных Афганистана и Пакистана. Большая часть предметов из этого фото-каталога  размещалась в печально известном Кабульском музее, и возможно сейчас уже утрачена.
Статуэтка из слоновой кости. Баграм, Афганистан, 1-2 вв. н.э.


Collapse )