Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Зелёный

Старушка с карандашами

В автобиографической книге «Моя война. Я служил в десанте» режиссёра Григория Чухрая есть эпизод, относящийся к самому началу войны:

«По пути разговорились. Девушки рассказывали, что в городе много шпионов и что они наводят на город немецкие самолеты. Одна девчонка рассказывала:

— Недавно поймали старушку. Обыкновенная старушка, но почему-то в руках несла цветные карандаши. Вот так… Мы сразу подумали: это неспроста. Задержали старушку и отвели в милицию. Оказалась шпионка.

— Ну, уж сразу и шпионка! — усомнился Кривцов.

— Да! — настаивала девчонка. — Она, конечно, оправдывалась, но милиционер сказал…

— Ну, раз милиционер сказал, тогда точно шпионка, — съязвил Митя».

Эпизод примечательный и символический, как минимум литературно — как хорошо иллюстрирующий массовые психозы и конспирологическое мышление в стрессовых ситуациях. Впрочем, это старая добрая «охота на ведьм». Но тогда, по крайней мере, повод был очевиден, скажем так мягко — нервничать было от чего.

А сейчас такое впечатление, что т.н. информационное пространство, пресловутый «публичный дискурс» только из этого и состоят. Слушаешь какое-нить колпакиди — меня хватило только наполовину, потому что просто невозможно высидеть полный академический час, заполненный исключительно рассуждениями о том, что у старушки были в руках цветные карандаши — этожеж неспроста, явно знаки подавала, не могут же обычные старушки с цветными-то карандашами по улице ходить во время войны! Ладно бы с простыми, а то с цветными! И вон даже какой-то власовец рассказывал, что тоже видел эту старушку! Ну а уж если ещё и милиционер сказал, что шпионка — какие тут ещё сомнения?!

Ну и хрен бы с ними, с колпакидями, хрен с ними с сетевыми сумасшедшими, но жутковато становится когда про мировое правительство знакомые в оффлайне начинают рассказывать на серьёзных щах. У всех своё — у кого-то ZOG, у кого-то рептилоиды, у кого-то просто Госдеп, у кого-то москали всю воду выпили и в сапоги насрали всем Кремлём во главе лично с Путиным. Но что совершенно общее — все хотят простых и понятных схем, одноходовых объяснений. Желательно односложных. И столь же простых решений, чтобы в одном месте надавить — и избушка повернулась к лесу задом, а ко мне, любимому, передом. Какой там марксизм, какая там трудовая теория стоимости, какая там диалектика, какой там мир-системный подход? «В военное время синус равен шести!» — в императиве, без всяких там оговорок и сложностей.

Не знаю. Жить в этом дурдоме всё сложнее.

Зелёный

(no subject)

Перечитал в очередной раз (вернее переслушал) «Повесть о Ходже Насреддине». Всегда после тихая грусть, надежда и какое-то бессилие что-то сказать — сложно словами сказать ВСЁ, выразить Вселенную. Это наверное одна из самых великих книг 20 века. Как жаль, что Соловьёв так мало прожил.

Для меня Насреддин случился в начале 80-х с телефильмом «Гляди веселей». Книга в руки попала позже и вот с тех пор как ни странно по сю пору испытываю какое-то удивление от того, что могу прочитать наконец литературную основу когда-то понравившегося фильма. Дело вроде обычное — мы, дети конца 20 века, зачастую именно так и узнавали о каких-то значимых произведениях — сперва через экранизации. И тогда, когда иную книгу нужно было «ловить», встреча с первоисточником становилась событием. И было странно и радостно: вот, я это видел, а теперь могу и прочитать! Это как встретить знаменитость в трамвае. Но всё же к этому привыкаешь — сколько их таких фильмов и книг, каждый видел десятки, а вот почему-то именно «Ходжа Насреддин» запечатлелся особо, именно вот это «трамвайное» ощущение. Хотя и не могу сказать, что тогда на меня книга произвела какое-то прям потрясающее до глубины души впечатление — просто хорошая книга, были фильмы и книги, которые в детстве и подростковом возрасте значили для меня гораздо больше, но, каждый раз перечитывая, ловлю себя на том, что становится страшновато от мысли, что соловьёвский Насреддин мог мне не попасться и мог не прочитать.

А вот что осталось от фильма: Насреддин навсегда для меня Марат Арипов, а багдадский вор — Сайдо Курбанов.

Зелёный

(no subject)

Я как всегда тормоз, уже все забыли, а я не понимаю — чего из-за этого Гусейнова возбудились? Несколько дней в ленте мелькало, но беглое гугление как всегда вело на жёлтую прессу, которая рассказывает вокруг да около, а сам текст, вызывавший бурление говн, уже удалён из ФБ. Сейчас, правда, вроде наткнулся на копию. И чё? Ему, конечно, сидя в Москве, удобно рассуждать как на Украине кому легко языки учить, так же скорее всего напрасно сожаление, что в газетных ларьках нет прессы на языках «нацменьшинств» — это всего лишь показывает, что она не сильно-то нужна и самим носителям, а точнее, отсутствие платёжеспособного спроса на такую продукцию. Но бурление вызвало не это. Граждане, с трудом мычащие даже на уличном арго, возмутились тем, что их чёрные рты не признали наследниками великого русского литературного языка, а вполне заслуженно назвали говном — на профессорском жаргоне. А чё не так?

Зелёный

О «прослойке»

Все как попки повторяют «интеллигенция — это прослойка», но мало кто даёт себе труд подумать хоть немного, прослойка чего, между чем и чем. Из контекста многочисленных трёпов в сети видно, что её пытаются соотнести с классовой структурой общества и употребляют фактически в значении «особый общественный класс», только какой-то малость недоделанный, и соответственно заявить некое своё отношение к ней. Кто-то пытается обосновать это политэкономически.

Но штука в том, что соотносить и сравнивать можно только понятия одного порядка, как сказал бы физик — величины одной размерности. Длину — с длиной, массу — с массой, фрукты — с фруктами. Интеллигенция вообще говоря не является какой-то общностью, обладающей собственной субъектностью, это просто некое множество, объединённое по единственно общему функциональному признаку. «Общественный класс» в марксистском его понимании не является родовым понятием для «интеллигенции», соответственно обсуждать её в таковом качестве не очень уместно. Но тем не менее многие пытаются.

«Прослоечной» же является именно функция, опосредующая целеполагание правящего класса, которая по положению и порядку следования промежуточна между функцией постановки задач правящим классом и функцией исполнения этих задач классом угнетённым.

Сам же интеллигент по своему классовому положению может относиться к любому классу. Очевидно, что общественное положение, допустим, Пушкина определялось отнюдь не тем, что он был мелким чиновником и на сём поприще — по крайней мере по должности — должен был заниматься «умственным трудом», а куда больше имело значение отношение к земельной собственности и классу, таковой собственностью обладающему.

Collapse )
Зелёный

Как на самом деле живет Северная Корея

Стрим на STATION MARX с Алексеем Сахниным, поделившимся впечатлениями от поездки в КНДР.

Довольно любопытно было послушать. Но на ум приходит в голову постоянно повторяемая Анлаззом идея об упаковке информации: в письменном виде изложение сказанного заняло бы от силы пару страничек текста и на самое вдумчивое чтение ушло бы минут десять самое большее.

Хотя, с другой стороны, человеческое общение наполнено ещё и невербальными знаками и никакой письменный текст или даже устная передача не заменит его полноты — а это совокупность не только зрительных и звуковых, но и сигналов всех прочих органов чувств. Которые только все вместе и передают смысл, не сводимый к формальному содержанию сообщения. Скажем, письменный приказ и зачтение его командиром перед строем — это несколько разные сообщения. Равно как поцелуи и любовная возня несколько объёмнее по смыслу, чем просто открытка «я тебя люблю». Другой вопрос, кому какая информация нужна. И таким образом способ передачи выступает своего рода фильтром, выделяющим из всего спектра только одну спектральную линию.

Это, кстати говоря, и о невзаимозаменяемости видов искусств: телевидение не заменяет радио, радио не заменяет книгу, книга не заменяет кино и обратно. Поэтому когда в очередной раз толкуют то о смерти живописи, то театра, то ТВ, то литературы или рассуждают о том, что лучше для агитации — это не от большого ума рассуждения. Всё должно быть сообразно целям и выбор изобразительных средств зависит от них, соответственно неудачно выбранное средство, скажем, в силу моды, не будет достигать их в независимости от качества исполнения.

А собственно по теме, отчего такая длинная и странная преамбула: к сожалению, по ней приходится довольствоваться крупицами информации, и в общем, можно заметить, что есть довольно широкий барьер между личным опытом посетителей страны и некой общей картиной, к которой этот опыт мало что добавляет, поскольку в части каких-то обобщений и выводов нужны недоступные на бытовом уровне сведения и невольно рассказчику приходится пересказывать всё того же Ланькова и Асмолова, что новизны не добавляет. Короче, объём новой информации непропорционально мал относительно общего объёма передачи. Но за неимением гербовой пишем на простой. И, как я понял, скоро должна быть более конкретная передача на каком-то дружественном канале.


Зелёный

Будущее по Ивану Ефремову


Будущее по Ивану Ефремову


Иван Ефремов, автор таких известных романов, как «Туманность Андромеды», «Таис Афинская», «Час Быка», — один из самых интересных и, может быть, загадочных русских писателей советского периода. Считающийся классиком советской фантастики, он явно не вписывался в ее жанровые рамки: он создавал картины коммунистического будущего, но коммунизм в его романах был явно не советского типа. О месте автора «Туманности Андромеды» в истории русской культуры и его футуристических прогнозах мы беседуем с историком, исследователем творчества Ефремова, автором биографии Ефремова для серии «Жизнь замечательных людей» Николаем Смирновым.


«Он сформировался нетипичным образом»

— Николай Николаевич, когда Ефремов появился на литературном горизонте, а это была середина 40-х, он был не похож на все, что писалось тогда в СССР, и потом, когда фантастика стала распространенным жанром, он всегда очень отличался по стилю от остальной советской фантастики. Как вы полагаете: каковы его истоки как писателя? Как он сформировался таким своеобычным?

Collapse )

Зелёный

Порог Лукьяненко

С подачи Смирноффа ознакомился с новым сочинением Лукьяненко — «Порогом». Даже не прочитал, а прослушал — в сети есть на удивление шикарная озвучка.

Ощущения странные. Смирнофф пишет, де Лукьяненко протух. Можно, наверное сказать и так. Но чё-то у меня даже желания ругать нет, равно как и хвалить. Одним словом можно охарактеризовать как «вяло». Как в том анекдоте: «Соло на вялом члене. Исполняет сионист Пидаров».

Collapse )