Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Зелёный

(no subject)

Ольга Ерёмина пишет:

Друзья! Девятые Ефремовские чтения закончились похищением шариков из библиотеки Техно-саенс, в которой всё проходило.

Огромное спасибо заведующей Елене Витальевне и её команде за прекрасное помещение, оборудование и чай в пирожками в перерыве. По организации и качеству выступлений эти чтения, на мой взгляд, лучшие.

Кроме москвичей, выступали гости из Королёва, Нижнего Новгорода, Иванова. Подключалась Елена Егорова из Санкт-Петербурга. Всего с подключением Елены 8 выступающих плюс ремарки ведущих. Вопросы в кулуарах.

Любовь Бойко с партнёром показали сюиту из нескольких танцев, включая танго и, если правильно запомнила, сальсу и карнавалеро. Красиво и зажигательно.

Народу было в среднем 40 человек. Кто-то раньше ушёл, кто-то позже пришёл. Так что цифра средняя. Запись велась. Начали в 17.00, закончили в 23 часа.

"Ино ишшо побредём".


Лада Смирнова с воздушными шариками

На фото: Лада Смирнова с воздушными шариками.
Зелёный

Девятые Ефремовские чтения — фестиваль

Друзья!

24 апреля 2021 года в Москве состоятся очередные, девятые по счёту, чтения – фестиваль, посвящённые творческому и идейному наследию выдающегося палеонтолога, писателя и мыслителя-космиста Ивана Антоновича Ефремова. Чтения пройдут в Библиотеке № 240 Technoscience в рамках «библионочи». Начало в 17:00.


В программе:


Collapse )

Адрес библиотеки: Москва, улица Паршина, д. 33.



https://vk.com/event203931834
Зелёный

Типа авторское

Хочется вдарить по клавиатуре и сочинить чего-нибудь этакое. Берёшь клавиатуру — и понимаешь, что и не Пушкин, и не Гоголь, и не любое другое наше-всё. То ли нечего сказать, то ли некуда писать. То ли сразу всё вместе. Взял в руки гитару, вышел на сцену к микрофону — всё как у взрослых, всё как по-настоящему, только в последний момент вдруг обнаружил, что не умеешь играть.

Любопытный момент: когда блог приобретает некий формат, он, изначально являясь по идее дневником, в котором позволено всё, перестаёт таковым быть, ты в какой-то момент вдруг понимаешь, что хоть и живёшь всю жизнь под псевдонимом, но он сам становится твоим настоящим именем, обзаводишься какой-то аудиторией — пусть это и десяток никнеймов, некой, пусть виртуальной, но физиономией, репутацией — не важно какой, важно что какой-то, и вдруг обнаруживаешь, что какая-нибудь девочка в розовых пуховых тапочках, постя своих кошечек, маникюры и переживания, может позволить себе больше откровенности, нежели ты. Потому как ты уже не можешь себе позволить потерять лицо, стать неформатным — впрочем это ладно, но главное — обнаружить своё истинное лицо, обнажить то что остаётся под маской, сказать сокровенное, выказать слабость — всё равно что оказаться на улице в будний день в час пик голым; страх, что тебя сожрут, становится сильнее желания излить душу хотя бы в иллюзорные пространства монитора. И начинаешь думать: вот бы открыть анонимный аккаунт. Ха. ХА. ХА.

Банальное: чтобы быть писателем, надо писать. Чтобы быть режиссёром — надо снимать. Постоянная тренировка нужна в любом деле. А если сладость невнятных мечтаний и туманных грёз сильнее желания давить клавиши? А слабо хотя бы описать эти мечтания? О чём так сладко грезится и о чём так сладко ленится? Опять ха-ха. «А этот пацак все время говорит на языках, продолжения которых не знает!» Иногда вдруг в воздухе повисает какая-нибудь сцена, прямо-то таки кинематографическая, и слова приходят красивые, шикарный эпизод. А хрен там. Это только эпизод. А вот на цельный сюжет уже кишка тонка. Так чтобы от начала и до конца. Скрипач не нужен.

Зелёный

(no subject)

И шо делать, если не можешь забыть про то что на носу очки, а в душе — осень? А на улице так и вовсе зима. И у нас сподобилось. Нет, это не та пристойная зима, что случается в средней полосе, а это влажный ветер, туман, мелкая снежная гадость, которая не может даже засыпать опавшие листья, а только оседает пятнами рассыпанной муки на асфальте, это прыгающий от минус трёх до нуля градусник — сракопад. Сёдни чуть не убился, поскользнувшись на застышей, словно стеклянной, земле тропинки за домом, ставшей похожей на муляж самой себя. Ещё утром ничего не было, а чем дальше шёл день — тем становилось промозглей, пронизывающей и гадостней.

И хотелось бы снять очки, и поставить что-нибудь одновременно и грустное, и умеренно оптимистичное, и по сезону, вроде дорзовской «Wintertime love» (кстати, весьма редкое для их репертуара произведение, из таких, которое могу порекомендовать послушать разок своим далёким от старого рока друзьям, не опасаясь за их эстетическое чувство и их понимание меня; да Оля-Коля, это я про вас).




Однако без очков я ничего не вижу, а от wintertime осталась только winter, без всякой love. И в голову лезет только что-нибудь умеренно депрессивное и экспрессивное, вроде бобдилановской «Баллады о худом человеке», местами похожей на похоронный марш. О чём она — подозреваю, не знает и сам Дилан, даром что получил нобелевку по литературе (ага, один из самых известных рок-музыкантов — литературную премию, постный модернизм — он такой, безбашенный). Имхо, главная ценность тут эмоциональный настрой, вкрадчивые и в то же время рвущиеся криком интонации. Вообще, Высоцкого с Диланом сравнивали видимо за манеру как бы выплёвывать слова, которые не просто так себе звук, а словно булыжники тяжёлые. Впрочем, как раз тут наверное верно было бы сравнивать наоборот: Высоцкий — поэт на десять голов выше Дилана, а вышеназванная манера у Дилана скорее в зачаточном состоянии. Но вот эта атмосфера искренности, доверительности, попытки что-то прокричать из себя, почти речитативом, видимо и делали песни Дилана значимым явлением. Тут эмоции важнее головы.

Кстати у него драл не только наш Боб, который Гребенщиков, но и ихний Иванко Леннон.


Зелёный

Старушка с карандашами

В автобиографической книге «Моя война. Я служил в десанте» режиссёра Григория Чухрая есть эпизод, относящийся к самому началу войны:

«По пути разговорились. Девушки рассказывали, что в городе много шпионов и что они наводят на город немецкие самолеты. Одна девчонка рассказывала:

— Недавно поймали старушку. Обыкновенная старушка, но почему-то в руках несла цветные карандаши. Вот так… Мы сразу подумали: это неспроста. Задержали старушку и отвели в милицию. Оказалась шпионка.

— Ну, уж сразу и шпионка! — усомнился Кривцов.

— Да! — настаивала девчонка. — Она, конечно, оправдывалась, но милиционер сказал…

— Ну, раз милиционер сказал, тогда точно шпионка, — съязвил Митя».

Эпизод примечательный и символический, как минимум литературно — как хорошо иллюстрирующий массовые психозы и конспирологическое мышление в стрессовых ситуациях. Впрочем, это старая добрая «охота на ведьм». Но тогда, по крайней мере, повод был очевиден, скажем так мягко — нервничать было от чего.

А сейчас такое впечатление, что т.н. информационное пространство, пресловутый «публичный дискурс» только из этого и состоят. Слушаешь какое-нить колпакиди — меня хватило только наполовину, потому что просто невозможно высидеть полный академический час, заполненный исключительно рассуждениями о том, что у старушки были в руках цветные карандаши — этожеж неспроста, явно знаки подавала, не могут же обычные старушки с цветными-то карандашами по улице ходить во время войны! Ладно бы с простыми, а то с цветными! И вон даже какой-то власовец рассказывал, что тоже видел эту старушку! Ну а уж если ещё и милиционер сказал, что шпионка — какие тут ещё сомнения?!

Ну и хрен бы с ними, с колпакидями, хрен с ними с сетевыми сумасшедшими, но жутковато становится когда про мировое правительство знакомые в оффлайне начинают рассказывать на серьёзных щах. У всех своё — у кого-то ZOG, у кого-то рептилоиды, у кого-то просто Госдеп, у кого-то москали всю воду выпили и в сапоги насрали всем Кремлём во главе лично с Путиным. Но что совершенно общее — все хотят простых и понятных схем, одноходовых объяснений. Желательно односложных. И столь же простых решений, чтобы в одном месте надавить — и избушка повернулась к лесу задом, а ко мне, любимому, передом. Какой там марксизм, какая там трудовая теория стоимости, какая там диалектика, какой там мир-системный подход? «В военное время синус равен шести!» — в императиве, без всяких там оговорок и сложностей.

Не знаю. Жить в этом дурдоме всё сложнее.

Зелёный

(no subject)

Перечитал в очередной раз (вернее переслушал) «Повесть о Ходже Насреддине». Всегда после тихая грусть, надежда и какое-то бессилие что-то сказать — сложно словами сказать ВСЁ, выразить Вселенную. Это наверное одна из самых великих книг 20 века. Как жаль, что Соловьёв так мало прожил.

Для меня Насреддин случился в начале 80-х с телефильмом «Гляди веселей». Книга в руки попала позже и вот с тех пор как ни странно по сю пору испытываю какое-то удивление от того, что могу прочитать наконец литературную основу когда-то понравившегося фильма. Дело вроде обычное — мы, дети конца 20 века, зачастую именно так и узнавали о каких-то значимых произведениях — сперва через экранизации. И тогда, когда иную книгу нужно было «ловить», встреча с первоисточником становилась событием. И было странно и радостно: вот, я это видел, а теперь могу и прочитать! Это как встретить знаменитость в трамвае. Но всё же к этому привыкаешь — сколько их таких фильмов и книг, каждый видел десятки, а вот почему-то именно «Ходжа Насреддин» запечатлелся особо, именно вот это «трамвайное» ощущение. Хотя и не могу сказать, что тогда на меня книга произвела какое-то прям потрясающее до глубины души впечатление — просто хорошая книга, были фильмы и книги, которые в детстве и подростковом возрасте значили для меня гораздо больше, но, каждый раз перечитывая, ловлю себя на том, что становится страшновато от мысли, что соловьёвский Насреддин мог мне не попасться и мог не прочитать.

А вот что осталось от фильма: Насреддин навсегда для меня Марат Арипов, а багдадский вор — Сайдо Курбанов.

Зелёный

(no subject)

Я как всегда тормоз, уже все забыли, а я не понимаю — чего из-за этого Гусейнова возбудились? Несколько дней в ленте мелькало, но беглое гугление как всегда вело на жёлтую прессу, которая рассказывает вокруг да около, а сам текст, вызывавший бурление говн, уже удалён из ФБ. Сейчас, правда, вроде наткнулся на копию. И чё? Ему, конечно, сидя в Москве, удобно рассуждать как на Украине кому легко языки учить, так же скорее всего напрасно сожаление, что в газетных ларьках нет прессы на языках «нацменьшинств» — это всего лишь показывает, что она не сильно-то нужна и самим носителям, а точнее, отсутствие платёжеспособного спроса на такую продукцию. Но бурление вызвало не это. Граждане, с трудом мычащие даже на уличном арго, возмутились тем, что их чёрные рты не признали наследниками великого русского литературного языка, а вполне заслуженно назвали говном — на профессорском жаргоне. А чё не так?