О мартышках и козлах отпущения

Понеслось говно по трубам. Теперь дня два в ленту хоть не заходи — все будут мартышками по веткам скакать, делиться великой радостью — козёл отпущения помер. Вот ведь забавно: просрали все, а виноват только один. Это не столько про козла говорит — его порода всем и так известна, сколько про тех, кто на его козлиных косточках скакать будет.

Плодами перестроечки ведь все воспользовались, все до единого. Не вы ли, ребятки, рекордный за всю историю мировой печати тираж «Комсомолке» и «Аиф» делали? И «Огоньку», кстати. Не вы вы ли спать не ложились по пятницам пока «Взгляд» от первого до последнего кадра не посмотрите? Не вы ли за каким-нить Булгаковым в очереди стояли — и ещё за торбой вдруг начавших издаваться авторами? Радостно приплясывая — теперь можно, теперь начитаемся! Не вы ли «Греческую смоковницу» и «Терминатора» в видеосалонах до дыр засматривали? Не вы ли, как в Питере у Казанского собора, толпами собирались и языками до усрачки, до упаду чесали, костеря бюрократов и консерваторов, которые нас вперёд не пускают, не вы ли номенклатуру в членовозах до опупения проклинали?

Мне вот сегодня не грехи «меченого» вспоминаются, а фроммовское «Бегство от свободы». Что гражданам сильно не хватает папочки, на которого можно ответственность свалить. Пока папочка на коне — в жопу целовать готовы, а как «Акела промахнулся» — с говном смешать. Ведь что вылизывание задницы какого-нить Сталина и прочих вождей, что поношение того же Хрущёва или Горбачёва — это на самом деле две стороны одной и той же медали. И признак инфантильного, волюнтаристского и магического мышления — веры в героя, в то что волею одного человека можно что-то там радикально поменять. Но больше всего конечно желание свалить ответственность.

Где были пресловутые 18 млн. членов партии? Где были все те, кто в вузе и на политзанятиях «марксизм-ленинизм» провтыкали? Где вы все были? Но виновата как всегда «горстка предателей». Всё время кто-то посторонний всю воду в кране выпил. Но не вы. Вы не при делах. Как не при делах жили, так не при делах и помрёте.