Alex Dragon (alex_dragon) wrote,
Alex Dragon
alex_dragon

Categories:

Товарищ Смирнофф на днях написал о связи эстетического, биологического и социального. Ну как в общем я с ним скорее согласен и полагаю рассуждения не бесполезными.

Однако, замечу, что он слишком уж гордится своей мужской принадлежностью, слишком склонен к — как бы это сказать? — мужецентризму, что ли. В подобных рассуждениях практически вся, так сказать, заслуга и ответственность за формирование эстетических представлений человечества лежит на мужской половине. Фактически это воспроизводит штамп об активном мужском субъектном начале, которое деятельно, а женщина является пассивно принимающим объектом. При этом начисто игнориурется вопрос о женском вкладе в эти самые эстетические представления, или во всяком случае они считаются величиной пренебрежимо малой.

Откуда у этого ноги растут — тоже понятно: в классовом обществе социальное распределение ролей таково, что женщины оказываются не только отодвинуты на второй план, но вообще зачастую людьми не считаются, даже строй нашего языка таков, что человек по умолчанию — это мужчина. Мало того, чем жёстче закреплено в данных обществах социальное расслоение и распределение социальных ролей, тем больше женское бытие и сознание консервируется, сохраняя в искусственно по сути созданной специфически женской среде архаические пережитки мышления, тем ещё больше закрепляя штамп о тупых бабах, которым нельзя ничего доверить серьёзнее гребешка (ну и само собой таких незначительных мелочей, как работа по дому, уход за детьми и прочих пустяковых и несерьёзных вещей с точки зрения занятого «настоящими», «серьёзными» делами «владыки», «господина»). (В скобках замечу, что наверное правильнее было бы сказать, что консервируются не обязательно сами какие-то пережитки в смысле непосредственной передачи из поколения в поколение, например, конкретного содержания суеверий или каких-то преданий или сказок — но в сходных условиях среды и сходная почва для возникновения каких-то сходных шаблонов). И действительно, вкусы, тренды и каноны в такой ситуации оказываются определямыми мужчинами — вернее, теми из них, кто имеет достаточно власти и богатства, чтобы с их мнением считались, а их поведению подражали. И, допустим, фигуры каких-то известных художников, тоже будут как правило мужчинами.

Но, замечу, что подобная модель неполна даже в рамках только классового общества. Ведь если понимать эстетику широко, то в создании некоего эестетического окружения даже в классовом обществе женщины всё равно принимают участие, причём иной раз может быть исключительное или не менее значимое, чем мужчины. Ну вот хотя бы представьте типичную этнографическую бытовую картинку: женщина за прялкой, женщина вышивает одежду или там рушники какие-то, женщина ткёт ковёр — ну не мужики же им узоры выдумывали? Конечно, можно предположить, что кто-то хотел себе конкретный фасон. Но в массе мужчины просто пассивно принимают подобные бытовые вещи — абы была рубаха, абы морду чем вытереть было, если при этом тот рушник какой нарядный — хорошо, зашибись, так и надо. Но попросите мужика хотя бы подробно описать, что на том рушнике — в ступор впадёт, хорошо если вспомнит, что петушки какие-нибудь.

И после этого все помнят какого-нить Да Винчи, но никто не вспомнит маму того Леонардо, которая ему сорочку вышивала. Как и прочие миллионы мам, жён, невест, сестёр. Так что я бы не поручился, что в восприятии вот прям каждой ныне нарисованной кривой всенепременно и единственно проступает изгиб бедра и линия груди пассии восхитившегося и возбудившегося ещё палеотического охотника. Может там поучаствовали и изгибы ещё какого органа? ;-)

И кстати говоря, о палеолите. Ведь история классового общества по длительности — это даже не слой пенки на молоке по сравнению со всеми многими тысячелетиями становления человечества. А ведь тогда то что можно назвать социальными условиями, сильно отличалось от последующего. И так думается, что и положение и отношения полов тоже были сильно другими.

Сейчас часто, представляя первобытный быт, рисуется такая по сути патриархальная картинка: бабы возятся с детьми и кашеварят у костра, мужики-добытчики бегают по лесу или степи и волокут на обед за бивни упирающегося мамонта. Сия пастораль нам кажется логически безупречной. Вот только это на самом деле опрокинутый в прошлое наш собственный опыт и наш собственный бытовой миф.

Некоторые даже выводят некое первичное общественное разделение труда из разделения функций мужчин и женщин в первобытном обществе. Но мне эта идея не кажется безупречной, во всяком случае достаточно полно учитывающей как минимум нюансы — если не вообще слона где-то потеряли.

Нет, конечно, кто сиську даёт — тому к ребёнку ближе. (Кстати, а ведь не только ребёнку даёт). Но в остальном…

Мне вот вспоминается место из «Лезвия бритвы», где рассказывается о путешествиях в глубины генетической памяти одного из персонажей романа, там была такая фраза:

«Он находился в круглой каменной изгороди, воздвигнутой на холме недалеко от реки, вместе с группой охотников и молодых женщин, еще не имевших детей, которые также охотились с мужчинами и готовили впрок мясо».

Я давно зацепился глазом за эту фразу. А ведь действительно, если подумать, людей было мало, очень мало, посреди буквально океана дикой природы, где каждая пара рук и ног не просто на счету, но от которых зависит выживание. В этих условиях было просто невозможно концентрироваться сугубо на каких-то одних трудовых функциях. Каждый член коллектива должен был уметь — и скорее всего делал — то, что и каждый другой член этого коллектива. Может быть с большей или меньшей сноровкой, но хотя бы представление иметь должен был каждый. Голод не тётка, он не спрашивает мальчик ты или девочка. Не всякий, наверное, может мамонта копьём ткнуть туда, куда надо, но уж точно всякий должен был быть в состоянии хотя бы курицу какую-то поймать, открутить ей голову, ощипать и поджарить. Опять же, на крупную дичь в одиночку не охотятся, для этого нужны все, скажем так, трудоспособные. Если людей мало — не до половой дифферинциации. Может быть непосредственно заваливать — действительно это дело самых сильных и ловких. Но в загоне добычи уж точно сгодятся все независимо от квалификации и физической кондиции, абы мог бегать и шуметь. Тем более что в тех условиях я так подозреваю слабость женщин была ну очень относительной, скорее всего тот слабый пол не затруднился бы скрутить любого современного мужика голыми руками. Да и своим современникам, если чё, так думаю, чего открутить при необходимости тоже могли. Слабые — там и тогда — не выживали. Точно так же в периоды плохой охоты какие-нибудь корешки и ягоды тоже, надо думать, приходилось собирать всем. Какие-нить верёвки плести, корзины, дротики точить и всё такое — опять же, могут быть нюансы, но это такие операции, которые не требуют какой-то особой специализации, которую бы давал именно пол. Так что мне думается, первобытный человек был в значительной степени универсален в труде и какое-то значение для формирования гендерно окрашенных культурных стереотипов имели только совсем уж уникальные функции, присущие только одному полу — то есть по сути то, что связано с деторождением.

Но даже в этом аспекте совершенно не доказано, что тогда в формировании оных стереотипов участвовал исключительно мужской взгляд. А что, женищины никак не рефлексировали сей феномен? Они типа не замечали, что тут, ой, чё-то завелось, пищит и ручками шевелит? Ну, насколько можно вообще говорить о рефлексии применительно к первобытному человеку.

Конечно, если мы говорим именно о неком идеале женской красоты — то да, тут имеет в первую очередь значение мужская точка зрения, поскольку это вопрос о том, что нравится мужчинам. И наверное, сублимации этого действительно имеют выражение и в отвлечённых от собственно сексуальности произведениях искусства и в конечном итоге участвуют в формировании некой эстетической матрицы. Но и в этом случае, мне кажется, не все члены уравнения учитываются.

Исходный пункт — мужчину привлекают биологически целесообразные для продолжения рода формы. И он эту привлекательность как-то выражает в своей творческой деятельности. Есть такое дело. Но если мы говорим о биологической целесообразности и некой её рефлексии человеком вообще — не мужчиной, не женщиной, а человеком как таковым, иначе говоря общественном представлении, разве она сводится только к восприятию форм одним из полов? Ведь это только один из диапазонов данного спектра — что нужно для того, чтобы представитель такого-то пола пришёл в готовность к действиям по продолжению рода, попросту испытал возбуждение, влечение. Это необходимо, но недостаточно. Разве для самих женщин не важно то, насколько их тело отвечает своему биологическому предназначению? Причём наверняка есть какие-то нюансы и тонкости, о которых мужчинам чисто физически неведомо и которые они, естественно, не учитывают, но которые прекрасны известны женщинам и которые важны для формирования представлений о должном и каковые имплицитно содержат в себе «каноны красоты». А вот то что они нам неведомы — это уже следствие в конечном классовой структуры общества и проистекающей из неё доминирования некой аберрации зрения владельцев-собственников, которые замечают только им интересное, удовлетворяющее их потребности и желания, что в конечном итоге опосредованно отражается даже и в научном как бы анализе. Что, впрочем, характерно не только для полового вопроса.

И надо заметить, что из подобных рассуждений начисто исключается женское представление о мужском теле. Без другой стороны нет полноты, ведь человеческая красота — это не только красота какого одного пола, и говоря даже про представление о пусть именно красоте одного из полов, нельзя забывать, что оно формируется во взаимодействии обоих, нет женской красоты без мужской и обратно.

Конечно, когда на протяжении тысячелетий это никого не волновало от слова совсем, когда нормой было брать женщин как вещи — то это фактор малозначительный. Но ведь это не значит, что его не существует. И это не значит что так было всегда — выше я писал, что наши представления — это продукт по сути тоненькой пены на толще времени. И тем более это не значит, что так будет всегда. Вообще, пресловутая писанная история, вот эти примерно пять тысяч лет классового общества — и его стереотипы — будут потомками восприниматься скорее как раковая опухоль, как болезнь, чем должный этап развития — по крайней мере эмоционально, с точки зрения-то отстранённой аналитики это конечно не так, но это то что можно принять умом, но невозможно сердцем.


И ещё отмечу один момент, проскользнувший там в комментариях. left_element привёл фотографию «палеотической Венеры», я так понимаю, полемизируя с автором, мол, у вас противоречие — дескать, предки вон изображали как раз «боди-позитив». А в том-то и дело, что ничего подобного. Это не Венера — если под нею понимать символ чувственной страсти. Если мы посмотрим внимательно, то древний художник изображал не жирную «боди-позитивную» бабу, а рожавшую мать. Женщины часто так расплываются после родов, особенно многократных. Причём, как мы знаем, искусство издревле шло по пути гипертрофирования каких-то черт изображаемого для выделения, подчёркивания неких идей, которые хотел особо выразить автор. Не исключено, что и в этом случае имело место нечто подобное. Или по крайней мере автор опирался на самый выдающийся известный ему образец, наиболее отвечавший замыслу.

И что важно, у фигурки нет лица. По поводу интерпретаций — что там хотел сказать художник — спорят много. Было это культовое изображение, или что-то ещё, какой именно функционал подразумевался — это всё предмет дискуссий и вряд ли тут кто-то когда-то скажет что-то определённое — уже не спросишь. Но мне представляется что по крайней мере очевидные мотивы вполне поддаются истолкованию и тут не надо изобретать велосипедов: автора интересовал именно материнский аспект и он создавал обобщённый образ — тщательно сделанное отсутствие лица про безличность просто кричит, мол, это не чей-то конкретный портрет, а некое обобщённое выражение какой-то идеи. И, главное, это не образ того, что вожделеют. То есть это не сексуальный образ. Продолжение рода, материнство, плодородие — это темы гораздо более важные, нежели у кого там как на кого стоит, и при том на самом деле довольно отдельные. Весьма вероятно, что вообще тонкие переживания эротических страстей, точнее умение их как-то особо выделять и отражать — это продукт более позднего времени, уже скорее исторического, когда мышление стало способно на рефлексию тонких нюансов внутренней жизни человека, в том числе индивидуальных эротических переживаний. А тогда актуальнее было другое — сама жизнь и продолжение рода. Ведь пафос первобытной жизни — выживание, выживание и ещё раз выживание, сохранение жизни как таковой, а феномен материнства связан с этим непосредственно. Это ведь шокирующее чудо — из как бы ничего вдруг появлется новый человек. Объяснить это было невозможно.

И, кстати говоря, связь секса с рождением была далеко не очевидна, точнее, что именно является непосредственной причиной. Этнографам известны весьма замысловатые теории о том, что мужчина де как бы открывает двери, вход для духов, которые там чего-то делают. Но это роль довольно второстепенная и тем как бы факультативная. Почти «свечку держал». Неизвестно были ли ведомы людям подобные представления десятки тысяч лет назад, но сами фигурки подобных «палеотических Венер» говорят о весьма уже развитом абстрактном мышлении, которое способно на какие-то довольно отвлечённые размышления. Хотя, конечно, это весьма ещё далеко от того, что бы мы полагали таковым мышлением. Но всё же.

Поэтому, думаю, здесь не идёт речь об идеале красоты. По крайней мере как эротическом идеале. Скорее тут «производственный роман», суровая правда жизни и её загадка.

На посошок, для размышления: а кто сказал, что фигурку мужчина резал?


В тексте была и такая фраза:

Есть и вовсе дикие обычаи, вроде отрезания клитора, но я, честно говоря и представления не имею о причинах возникновения подобного обряда. Речь о настоящих причинах, а не о религиозных или иных других идейных объяснениях подобных действий.

А про это, кстати, есть прямое объяснение у того же Ефремова в «Часе Быка»:


…Существовали якобы «священные» обряды специальных операций, как, например, клиторотомия, чтобы лишить женщину сексуального наслаждения.

— Зачем? — испуганно воскликнули тормансиане.

— Чтобы женщина ничего не требовала, а покорно исполняла свои обязанности прислуги и деторожающего механизма.

— Каковы же были у них дети?

— Тёмные и жестокие дикари, разве могло бы быть иначе?

Tags: мысли вслух
Subscribe

  • Про китайский «социализм» из первых рук

    На самом деле про политику девочка не говорит ничего. Но, по-моему, красноречивее всего даже не то про что она рассказывает — хотя это более чем…

  • (no subject)

    Все так возбудились на венчание «наследника», в очередной раз пошли разговоры про реставрацию. Само по себе действо, конечно, до изжоги пошлое и…

  • (no subject)

    В самом деле, если Зеленскому можно быть президентом, почему Вассерману нельзя быть депутатом?

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments