Alex Dragon (alex_dragon) wrote,
Alex Dragon
alex_dragon

Categories:

«Космический рейс» — сказка моего детства



Наткнулся в «Технике — молодёжи» за 1987 год на статью Николая Журавлёва — сына режиссёра Василия Журавлёва (1904 — 1987), известного по таким фильмам, как «Гибель «Орла», «Пятнадцатилетний капитан» и, конечно же, легендарному «Космическому рейсу». Автор делится воспоминаниями детства, об отце и его поколении, о съёмках «Космического рейса» и участии в них К. Э. Циолковского.

В сети она пробегала, но тот сайт давно не подаёт признаков жизни.
Хотя статья и невелика (такое подозрение, что в редакции сильно сократили), но весьма интересна.
Качество картинок, увы, не очень — убитый исходник был. Спасибо онлайновому архиву Циолковского — там нашлась копия автографа, воспроизведённого в журнале, и один из рисунков.


«Космический рейс» — сказка моего детства


Николай ЖУРАВЛЕВ


В детстве у меня была удивительная игрушка — большая, черная, похожая на мину, ракета с тремя мощными серебристыми крыльями. Она стояла (и стоит по сей день) на письменном столе моего отца. Я таскал ее и так и эдак, воображая всяческие космические приключения. Фантазию, несколько необычную для ребенка конца 40-х годов, будила не только ракета. На стене в кабинете отца висело несколько фотографий. На одной из них эта самая ракета, извергая пламя, устремлялась по ажурной эстакаде в черное небо. Однажды я набил в сопло спичечных головок… Ракета не полетела, а я, как всякий неудачливый экспериментатор, понес суровое наказание. На другой фотографии опять все та же ракета величественно покоилась на стальных стапелях и как бы двигалась прямо на меня. Словно во сне, когда что-то огромное и непонятное движется на тебя и никак не надвинется. На третьей фотографии — два человека. Мой отец (совсем на себя непохожий: молодой, тощий, стремительный) и какой-то незнакомый старик с граммофонной трубой, приставленной к уху.

— Это Циолковский,— не раз объяснял мне отец,— он придумал, как полететь на Луну…— И я слушал великую сказку о том, как когда-нибудь (и может быть, очень скоро) люди полетят на Луну и вообще куда-то выше неба, «населенного» самолетами и воздушными шарами. И еще он рассказывал о том, как уже давно (15, 20, 25, а теперь и все 50 лет назад) задумал снять фильм о полете человека на Луну и пришел к этому седобородому старику за советом. Став старше, я познакомился с лежащими в ящиках стола письмами, рисунками, чертежами Циолковского (сейчас они в архиве АН СССР)…

Константин Эдуардович Циолковский, как видно из воспроизведенных на этом развороте автографов, подошел к работе над «Космическим рейсом» со всей серьезностью. Его рекомендации помогли создателям фильма разработать реалистический образ будущей космической техники.

Так вот и получилось, что с раннего детства я жил рядом с удивительной космической сказкой. Поэтому и 4 октября 1957 года — день первого спутника — и 12 апреля 1961 года вызвали у меня восторг, но не удивление. В душе я уже был готов к тому, что это свершится. И никогда не забуду того весеннего солнечного утра, когда, услыхав по радио голос Левитана, сообщившего об успешном полете Юрия Гагарина, я отпросился с работы и до вечера прослонялся в центре города, где творилась бесконечная стихийная демонстрация, шло празднество. И вдруг через день-два я увидел, как по экрану телевизора двинулась «моя» ракета: показывали кадры из «Космического рейса». Так вот как это выглядело в движении! Но весь фильм посмотреть тогда было невозможно. Одно время считалось, что негатив утрачен, а уцелевшие копии были затрепаны до предела. Спустя много лет негатив все же разыскали и фильм был восстановлен. В сентябре 1984 и в январе 1985 года его демонстрировали по телевидению в передаче «Очевидное — невероятное». Первый раз — большими фрагментами, которые комментировали летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза Н. Н. Рукавишников, профессор С. П. Капица и мой отец, которому только что исполнилось 80 лет.

Во второй раз фильм был показан полностью — впервые после многолетнего перерыва. Таким образом, миллионы телезрителей смогли увидеть, каким себе представляли наше время наши отцы и деды 50 лет назад.

И казалось бы, что старый и очень наивный, к тому же еще и немой фильм, полностью принадлежавший эстетике и представлениям полувековой давности, вряд ли будет особенно интересен современному зрителю, уже привыкшему к газетным заметкам «Будни на орбите», видевшему настоящего человека на Луне. Однако вышло наоборот. С годами интерес к фильму растет. Папка с материалами по «Космическому рейсу» регулярно пополняется все новыми и новыми публикациями. Но еще нигде и никогда история фильма не была рассказана и полно и точно.

Нашим отцам выпала такая судьба, что мы поневоле будем все время соотносить ее со своею по известной поэтической формуле Павла Когана, предрекавшего будущим мальчишкам, что они будут «плакать ночью о времени большевиков». Ведь опыт жизни передается прежде всего в разговорах отцов и детей, а у наших отцов опыт уникален и неповторим.

Я смотрю на старую фотографию. На стуле сидит немолодой человек с бородкой по моде того времени и с явной военной выправкой. Это мой дед, а за ним здоровенный парень в шинели и с каким-то упорным взглядом. Этот парень — мой отец. Ему здесь 15 лет. Я с трудом могу представить себе мальчишку, которого революция вырвала из «золотого класса» гимназии и, так и не дав познать таинственную «физику Краевича» швырнула в водоворот гражданской войны. Спустя 60 лет я запишу со слов отца мысли, одолевавшие его летом 1923 года в поезде Ростов — Москва: «Кто я? Что собой представляю в свои 19 лет? Я умею запрячь лошадь и управиться с ломовой телегой, имею право водить автомобили всех марок и трактор «Фордзон»; я видел боевые схватки и стычки; мучаясь голодом, сторожил хлебные горы; встречал самоотверженных героев и разложившихся карьеристов; научился доставать все, что надо, несмотря ни на что; умею стрелять и играть на корнет-а-пистоне, голова моя до предела набита своими и чужими житейскими историями; я исписал горы канцелярщины и писем за своих неграмотных товарищей, прочел множество книг, большей частью приключенческих или просто случайных; просмотрел сотни фильмов и 83 оперетты… Какая мне польза от этого «багажа»? Что даст он мне для той новой жизни, в какой вообще неизвестно, что меня ждет…» Но есть одна область деятельности, где подобный «багаж» жизненно необходим,— это искусство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что по приезде в Москву отец сразу же поступил в Государственный техникум кинематографии — предшественник нынешнего ВГИКа.

А год спустя в газете «Кино» появилось следующее сообщение: «Госкино приобрело сюжет студента ГТК тов. Журавлева «Завоевание… Луны мистером Фоксом и мистером Троттом» для большой кинофильмы, постановка которой предположена в конце 1924 года. В ближайшее время Госкино выпускает политический шарж на такую тему. Шарж будет сделан по способу мультипликаторской съемки».

«Большая фильма» не состоялась, а вот шарж был сделан — один из первых советских мультфильмов «Межпланетная революция».

Для того чтобы космический фильм мог получиться, должно было пройти время. Люди и обстоятельства должны были созреть. На рубеже 1932 — 1933 годов полностью вступил в строй нынешний «Мосфильм» — крупнейшая киностудия Европы тех лет. Отец стал работать там во 2-м художественно-производственном объединении, руководителем которого был Сергей Эйзенштейн. На вопрос худрука, что бы он хотел ставить, отец ответил коротко: «Фильм о полете человека на Луну». Знаменитый режиссер одобрил и горячо поддержал замысел молодого коллеги. Благодаря этому фильм не только был запущен в производство, но и успешно преодолел многолетнюю и многотрудную эпопею своего создания. Именно в разговоре с Эйзенштейном и возникла мысль пригласить в качестве консультанта К. Э. Циолковского — по сути дела, единственного тогда специалиста в такой фантастической области, как космонавтика…

Девять писем, пять фотографий, альбом с рисунками и чертежами, пометки на полях сценария, подписи на эскизах декораций — вот все, что осталось осязаемого от не совсем обычного эпизода в деятельности основоположника научной космонавтики в последние годы его жизни. Трижды встречался Циолковский с кинематографистами, знакомился с их замыслом, редактировал сценарий, утверждал эскизы. Но главное — раскрывал перед своими гостями значение и смысл их работы, утверждал их в столь привлекшем его стремлении сделать фильм строго научным. («Вздорную фильму не хотелось бы ставить»,— прямо писал он.) «Фантастические рассказы на темы межпланетных путешествий,— писал и говорил Циолковский,— несут новую мысль в массы. Кто этим занимается, тот делает полезное дело: вызывает интерес, возбуждает к деятельности мозг, рождает сочувствующих и будущих работников великих намерений… Еще шире влияние кинофильмы. Это высшая степень художественности, в особенности когда перейдет к звуковому кино».

«Великий мечтатель» Циолковский в работе над фильмом оказался практиком-реалистом. Как известно, он совершенно точно представлял себе, каким будет в действительности будущий космический полет. Все это он подробно и вдохновенно (часто от первого лица: «Я вышел на Луну…») рассказывал кинематографистам. Но скоро стало ясно, что тогдашняя кинотехника не способна воссоздать все, что будет происходить во время полета и путешествия по Луне. Тогда, взвесив реальные возможности, великий консультант остановился на шести основных моментах: 1) старт ракеты с эстакады; 2) масляные ванны для защиты от перегрузок; 3) немигающие звезды в космосе; 4) невесомость в свободном полете; 5) прыжки «по-воробьиному» на Луне; 6) мягкая посадка ракеты с помощью парашютов. Без этого фильм не достигнет своей главной цели — научности, станет «вздорным», а потому и ненужным. Хотя решение этих задач было вполне под силу, кинематографистам, пришлось столкнуться с такими трудностями, что несколько раз фильм был на грани закрытия.

Есть в истории фильма щемяще трагическая нота. Десятилетиями мечтал Константин Эдуардович о полете человека в космос, почти всю жизнь его окружало враждебное, насмешливое, равнодушное непонимание. Наконец наступила эпоха, которой его мечты были созвучны. И как посланцы этой эпохи пришли к нему кинематографисты. Появилась возможность увидеть киноверсию своей мечты. Однако годы и болезни взяли свое — 17 сентября 1935 года Циолковский скончался. Он не дожил до премьеры выпестованного им «Космического рейса» четыре месяца.
Он не увидел ни фильма, ни триумфального его успеха. И не знал он еще одного (чего вообще никто знать не мог) — в это самое время учился шагать по земле годовалый Юра Гагарин…

Кроме «космических» проблем, у создателей фильма возникло множество «земных». О том, где начнется полет, споров не было. Конечно же, в Москве. А какой будет столица в 1946 году, ее архитектура, моды, транспорт? (Именно в это время, по замыслу авторов, разыгрывается действие.) А как решать задачи, поставленные Циолковским: невесомость, звезды, наконец, оборудование ракетоплана?

Вопросы поставлены, на них нужны ответы, и создатели фильма не стали заниматься самодеятельностью: они пригласили квалифицированных помощников. Целый отряд консультантов, чьи имена и труд как-то «стушевались» со временем в тени великого имени Циолковского. Но я хотел бы вспомнить их, тем более что все они стали впоследствии людьми очень известными.

Оператор фильма А. В. Гальперин (ныне профессор ВГИКа) создал уникальную конструкцию для согласованного вращения декораций и кинокамеры с тем, чтобы снимать «невесомость». Но как заставить людей свободно парить в воздухе? Эту задачу успешно решил будущий академик А. А. Микулин. С помощью созданной им системы подвижных тележек, планерных лееров и рояльных струн исполнители главных ролей С. Комаров, М. Москаленко и В. Гапоненко свободно «парили» по огромной кабине ракетоплана и «по-воробьиному» прыгали по Луне.

Для того чтобы получить немигающее небо, в павильоне построили огромную (20×20 м) раму, затянутую черным бархатом, на которой смонтировали две с лишним тысячи ламп разной мощности. Научным руководителем этой работы был первый директор Московского планетария К. Н. Шестовский.

Устройство кабины ракетоплана консультировал М. М. Громов — известнейший летчик, будущий Герой Советского Союза. Архитектурная панорама будущей Москвы создавалась при консультации В. Ф. Рындина — тоже будущего академика…

Занимаясь историей «Космического рейса», изучая документы и публикации, беседуя с отцом, я все время стараюсь понять: а в чем действительный смысл этого фильма, в чем его истинное значение? Ведь не сводится же все только к тому, что его консультантом был Циолковский и что во многом благодаря этому в фильме масса совпадений с реальной космонавтикой.

Это, бесспорно, решающий момент в оценке фильма, только, как мне кажется, здесь мы имеем дело с уникальным проявлением союза науки и искусства. Известно, что основа науки — опыт, эксперимент. Практическая космонавтика начала свой путь от первых ракет ГИРДа. Пилотируемым полетам предшествовали многочисленные запуски автоматов, подопытных животных… Тем не менее каждый новый шаг был шагом через барьер неизвестности.

И если сейчас, после четверти века космической эры, мы, видимо, можем смотреть вперед с определенной долей уверенности, то что было полвека назад? Никакой возможности поставить эксперимент… И тут — кино с какой-то отчаянной смелостью предлагает свои услуги. Оно берется не в рисованной мультипликации (убедительной, агитационной силе которой тогда была бы грош цена), а в настоящем, актерском фильме воссоздать будущий космический полет. И, как недвусмысленно явствует из слов самого Циолковского, он понял, какая уникальная перспектива перед ним (именно перед ним, как ученым, лишенным возможности эксперимента) открывается. К нему пришли не с очередной «вздорной фильмой», а с искренним желанием восславить именно науку, и только науку. Поэтому Циолковский взялся за совместную работу, работал долго и детально. Компромиссы (чисто технические) были неизбежны, но все, что кино могло сделать, оно сделало — на пределе своих тогдашних возможностей.


«Техника — Молодежи»,1987, № 10, стр. 18 – 21

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • NENA | 99 Luftballons [Offizielles Musikvideo]

    Забавная такая песенка из 80-х про 99 воздушных шариков. По-моему, сейчас снова актуальная в свете неопределённости и ожидания большого бабаха.…

  • (no subject)

    Если Соловьёв в телевизоре скажет, что дважды два — четыре, то я пересчитаю на калькуляторе.

  • (no subject)

    «Авторитетом Ленина ударить по Сталину, Плехановым <…> по Ленину, либерализмом <…> по революционаризму вообще». Интересно, кем ударили по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments