Alex Dragon (alex_dragon) wrote,
Alex Dragon
alex_dragon

Category:

Большой страх маленького человека

Тут шум пошёл по поводу статьи немецкой журналистки о блокаде. Сперва, конечно возникает недоумение, потом хочется увидеть нормальный перевод статьи целиком, а то первым делом попадаются только цитаты и толкования. А выборочность цитирования — это просто конёк сетевых истерик. А тут как раз интересны нюансы — всё-таки что её так обеспокоило.

Вроде бы полный и, надеюсь, качественный перевод в сети есть . Ознакомление с ним только подтвердило банальное правило, что всегда надо смотреть первоисточники или хотя бы документы, насколько возможно максимально близкие к ним.

Что из него видно? То что гражданка находится в плену определённых стереотипов — то вне всякого сомнения. Но в чём главный посыл?

Насколько я вижу, она отнюдь не имела целью оскорбить память павших, вполне согласна с тем, что нацистами было совершено чудовищное преступление, но с её точки зрения, официальные мероприятия слишком официальны и показушны, формальны, имеют сугубо пропагандистское значение, которое якобы задвигает неудобную властям правду о всей глубине случившейся трагедии, заслоняя тем истинную скорбь по погибшим.

Думаю, тут можно оставить за скобками тех тараканов, которые ей позволяют утверждать о сокрытии какой-то особой страшной правды — материалов про блокаду ещё с советских времён более чем достаточно, а ныне доступных документов ещё и добавилось, что позволяет нарисовать вполне объективную картину событий, отнеся оных насекомых на счёт тех самых стереотипов. Западный обыватель, видимо, судит о реалиях Советского Союза по сю пору по агиткам холодной войны и полагает, что тут разве что названия улиц не были засекречены, а по ним передвигались исключительно строем. А мы этой «страшной правды» столько наслушались за последние тридцать лет, что фрау Бигальке и не снилось, и мы представляем откуда ветры дуют. О чиновьичем формализме и пропагандистских целях, наверное, можно говорить, но это масло масляное, ни о чём — это константа, но при том, насколько можно понять по отзывам, местное население осталось вполне удовлетворено мероприятиями — несмотря на снег и пробки.

Публику в статье, надо думать, более всего возмутила фраза «Правители в Москве до сих пор изображают осажденных героями, которые храбро сопротивлялись немцам». Проще всего сказать, что Бигальке или писала заказуху или просто низкоквалифицированная журналистка, которая не в состоянии хотя бы в библиотеку зайти и полистать хотя бы периодику — что и как писали про Ленинград и блокаду в разное время. Но тут, мне кажется, причины глубже и имеет место взаимное непонимание, разный культурный бэкграунд сказывается. Я думаю, что она искренне не понимает: как можно по поводу скорбных событий устраивать какие-то торжества помимо траурных мероприятий? Она не понимает что такое победа и она не понимает что такое героизм. Откуда немке знать что такое победа, когда Германия не знает военных побед уже сто лет? Окончательных в смысле. Обе мировые войны она проиграла.

Но, главное, и это не только для немцев верно: для члена капиталистического общества война в подавляющем большинстве случаев — это ЧУЖАЯ война. Кто бы в ней ни победил. Войны всегда начинают боссы, и начинают ради своих интересов, ради их, боссов, гешефта, а пресловутый маленький человек тут ни в коей степени не является субъектом исторического процесса, он вообще ничем не является, кроме пушечного мяса, он ничего не решает и ни за что не отвечает, его берут за шкирку и запихивают в сапоги, в окопы, где он должен доблестно сдохнуть во славу кайзера, фюрера, королевы, демократии — мёртвому всё равно за что — или принести на штыке боссу победу. Боссу, не себе. Ну может быть, конечно, и ему, маленькому человечку, что-то обломится потом, и он даже будет заходиться в пароксизме праведного гнева на патриотических митингах и манифестациях, но чаще всего ему обламываются похоронки, живые обрубки инвалидов и бесконечные лубки раненых на улицах, карточки, голод, холод и т.д и т.п., которые имеют куда большую убедительную ценность.

Это может быть не то, о чём говорят вслух, но это то, что чувствуют задом, то, чем дышат, то, что задаёт всю тональность жизни — страх смерти и полное бессилие что-либо изменить. Чистая, рафинированная, абсолютная импотенция. Он — терпила. По жизни. Всегда. Везде. Не зря это жаргонное словечко имеет такой презрительный оттенок. Ну только если вдруг не вырвется каким-то чудом в привилегированные верха. Ну может быть для солдата ещё представима личная храбрость, но не для «мирняка», для гражданского населения она отсутствует начисто и тем более как массовое явление. В этой системе координат у «просто жителей» не может быть никакого героизма, поскольку они пассивно принимают и терпят тяготы и лишения, они как бильярдные шары — только принимают удары и катятся, куда их сила забросит. Причём это не просто некое созерцание, а этому их учит вся жизнь, это опыт поколений, этому дрессируют с пелёнок: шаг вправо, шаг влево — и ты встречаешься с полицейским, с охраной, с забором, на котором табличка «частная собственность» — то есть не твоя собственность, чужая собственность, там всё чужое, ЧУЖОЕ, ЧУ-ЖО-Е, и не дай тебе господь хотя бы случайно нарушить её священное право, с чиновником с сотней формуляров, в которых всё что тебе можно и ещё больше того что нельзя расписано с педантичнейшей полнотой. Попробуй, посвоевольничай, погеройствуй — сильно хитровыгнутых тут быстро выправляют.

Население Европы в массе своей под немцев потому и легло легко и непринуждённо — именно потому что это была не их война, им от перемены флажков и официальных портретов в кабинетах было ни холодно, ни жарко, пока им не грозила смерть — а на Западе оккупационный режим был куда как мягче, чем на Востоке — чего им было дёргаться? Ему, этому маленькому человечку, что, не пофиг, как там называется самая большая задница, которую со священным трепетом должны лобзать подданные — «король», «президент» или «фюрер»? Лишь бы быстрее война кончилась — и его больше не подпрягали таскать чужие каштаны из чужого огня своими голыми руками.

Поэтому для них военные торжества по случаю побед или снятия блокады или что-то ещё подобное — это не торжества, какое на хер тут торжество, это избавление от мук и память о страшном горе, которое можно вспоминать только с содроганием. В этой картине мира официозные мероприятия действительно выглядят как изощрённое глумление, как непристойность, когда лучше бы тихо помолчать.

Кстати говоря, нарисованная выше картинка хорошо объясняет, почему «либералы» так цепляются за «права и свободы», насколько бы они ни были ничтожными или нелепыми, почему как нам кажется на Западе помешались на этой теме и там либерализм довольно распространён в самых широких кругах — это не потому что кто-то там «окна Овертона» двигает и не потому что так массово не той дырки сексуальных любят, а потому что маленький человек изо всех сил пытается растопырить локти и зацепиться за борта этого дурацкого бильярдного стола, получить хоть какую-то маленькую гарантию, хоть какую-то защиту от киев биг-боссов, которые после очередного удара зашвырнут чёрти куда. Само собой, с результатом, соответствующим качеству понимания причин и следствий в окружающем мире.

Так и что вы хотите после этого от фрау Бигальке, выросшей в этом и впитавшей это от кончиков ногтей на ногах до макушки?

Но я бы не советовал преисполняться особой гордостью и чувством несравнимого превосходства над «ну-у ту-у-упыми» © Задорнов. Это не мы выстояли в блокаду, это не мы проявляли массовый героизм. Зато, когда помрут последние, кто помнят тех, кто сам видел войну, когда вырастут пару поколений тех, кто никакой иной жизни не видел, кроме той, в которой между «катись весь мир в тартарары» и просрочкой процентов по кредиту выбор однозначный и он — в пользу кредита, мы будем точно такими же, неотличимо.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments