Alex Dragon (alex_dragon) wrote,
Alex Dragon
alex_dragon

Categories:

Двадцать лет после Кастанеды

«Клуб любителей кактусов» — карикатура


Последние несколько лет богаты на юбилеи и всяческие памятные даты. Однако одна из них прошла практически незамеченной: 20 лет назад*, в 1998 году, умер Карлос Кастанеда — наверное, один из самых знаменитых мистиков — или мистификаторов — XX века. Он настолько скрыл свою жизнь в тумане неизвестности, что о биографии одного из самых культовых и издаваемых авторов конца столетия сказать практически нечего — о нём мало что было известно при жизни и не стало известней после смерти. Что-то о нём знают, пожалуй, только пожелтевшие листы налоговых деклараций и регистрационные документы в пыли картотек фискальных органов и иммиграционной службы. И то, как говорят, там указано только то, что он сам о себе сообщил и не более того. Впрочем, поговаривают, что не обошлось без внимания к нему «органов», а злые языки даже утверждают, что его деятельность — проект то ли ЦРУ, то ли ещё каких спецслужб.

Неизвестно точно ни где он родился, ни когда он родился, ни даже нет уверенности в том, когда он умер. Одни пишут, что родился в 1925, другие — что в 1931 или в 1935 году, то ли в Бразилии, то ли в Перу. Происходил, по всей видимости, из достаточно зажиточной семьи — во всяком случае, его родителям хватало средств на учёбу отпрыска в США, в которых он и обитал в основном все последующие годы, приняв американское гражданство. Там он в 50-е годы окончил старшие классы школы, после чего, по всей видимости, понятия не имел чем заниматься и вёл довольно рассеянный образ жизни — то якобы поехал учиться в Академию изящных искусств в Милане, но не найдя себя в живописи вернулся в Штаты, где несколько лет перемещался по разного рода курсам журналистики, психологии и литературы, заодно подрабатывая помощником психоаналитика, приводя в порядок фонотеку диктофонных записей, сделанных во время психоаналитических сеансов.

В начале 60-х он поступает в Калифорнийский университет и таки завершает учёбу по специальности «антропология», после чего остаётся в университете заниматься научной работой. В ходе подготовки к магистерской диссертации он в течении нескольких лет ездит в Мексику для проведения «полевых исследований», в ходе которых якобы знакомится с доном Хуаном — индейцем-шаманом из племени яки, последователе древней мезоамериканской традиции, который становится его учителем в особом искусстве «магии» и проводником в дебрях самопознания и психологии; как подобное стали называть в падкие на психоделию 60-е — «гуру». Впрочем, сам дон Хуан подобные термины не одобрял, открещиваясь от прочих эзотерических учений. Результатом этой деятельности стала книга «Учение дона Хуана» (1968), ставшая бестселлером, и защита магистерской диссертации.

Книга очень удачно попала на пик волны «психоделической революции» — времени повального увлечения всякого рода эзотерикой и оккультизмом, поисками себя и галюценногенными опытами со всякого рода воздействующими на мозг субстанциями, среди которых вытяжка из пейота — мексиканского кактуса, употребляемого индейцами в религиозных практиках — заняла почётное место, создав растению всемирную славу, как и «популяризовавшему» его автору. Говорят, что влияние кастанедовских писаний испытали на себе чуть ли не все иконы эпохи — от Джима Моррисона до Джорджа Лукаса.

Затем Кастанеда опять ездит в Мексику, где продолжает своё обучение у дона Хуана, и в 1971 году выходит следующая книга — «Отдельная реальность», а через год — «Путешествие в Икстлан», после которой получает докторскую степень.

В дальнейшем Кастанеда резко снижает публичную деятельность, реже даёт интервью и всячески «стирает личную историю», что является важной частью концепции, излагаемой доном Хуаном. Согласно ей, любая информация о человеке, в первую очередь накапливающаяся в бытовом общении, создаёт в глазах людей некий статичный, устойчивый образ, шаблон восприятия данной личности, который обуславливает и сковывает её свободу, поскольку другие люди с этим человеком взаимодействуют исходя из этого шаблона, загоняя его тем самым в рамки их ожиданий и не приемля любое иное поведение, нежели вписывающееся в этот шаблон. Соответственно человеком без личной истории нельзя манипулировать. В этом есть свой резон, недаром люди, когда хотят коренным образом изменить свою жизнь, переезжают в другие места, где их никто не знает.

Как бы то ни было, Кастанеде удалось изрядно затруднить жизнь своим биографам, окутав себя флёром загадочности и неизвестности. О периоде его жизни с середины 70-х по начало 90-х мало что известно, кроме того что, по всей видимости, он вёл какую-то практику с группой ближайших соратников и учеников. Впрочем, это не мешало выходу очередных книг, коих в общей сложности за почти тридцать лет (с 1968 по 1997) набралась дюжина.

В начале 90-х он вновь начинает появляться на публике, читает лекции, ведёт платные семинары и занятия, продолжает издавать книги. Впрочем, любовь его к съёмкам и интервьюированию намного больше не стала.

А в 1998 году внезапно распространилось известие о его смерти, о чём даже сообщили центральные российские телеканалы. Как водится, и сей факт стал предметом туманной неопределённости: начиная с того что умер он вроде бы ещё в апреле того года, а сообщили об этом только в июне, и заканчивая тут же поползшими слухами, о том что Кастанеда на самом деле не мёртв, а совершил таки свой окончательный прыжок в беспредельность, сиречь перешёл в иные материальные пространства и измерения, либо просто в очередной раз стёр личную историю. Такие рассуждения вполне в духе созданного им сюжета, однако, надо заметить, что подобные байки сопровождают посмертие, наверное, любой «звезды», самая известная из которых о некоем воскресшем назаретянине передаётся уже две тысячи лет. Впрочем, более молодое поколение может вспомнить культ Элвиса Пресли.

Здесь нет нужды подробно пересказывать версии биографии покойного, равно как и излагать сущность его учения — которую, впрочем, врядли вообще возможно изложить лаконично. Просто случайное сопоставление дат послужило поводом для других воспоминаний и размышлений.

Перестроечная эпоха запомнилась не только политическими пертурбациями, но и взлётом мистицизма, суеверий, интереса ко всякого рода паранормальщине и аномальщине, оккультизму, магии, от барабашек и зелёных человечков до изощрённых религиозных систем Востока. Но если конец 80-х в этом смысле напоминал сумбуром то ли взрыв на макаронной фабрике, то ли водопад из лопнувших труб в парадной, то в 90-е явление обрело характер широко раскинувшейся реки, плавно, мощно и солидно несущей свои воды от горизонта до горизонта. Оно несколько институциализировалось, верить во что-нибудь этакое стало хорошим тоном, а религиозный синкретизм в форме повального кретинизма стал чуть ли не всеобщей нормой. Соответствующая литература эволюционировала от самиздатовских папочек с машинописными листами и напечатанными ротатором на чуть ли не обёрточной бумаге бледных кооперативных брошюрок до солидных типографских изданий на мелованной бумаге с богато иллюстрированными цветными суперобложками, как в специализированных — для продвинутой «понимающей» публики, так и обычных книжных магазинах. Улицы заполонили миссионеры, на все лады рекламировавшие свой исключительный духовный товар, толпами сновали кришнаиты и «белые братья». Астрологические прогнозы стали таким же обычным и обязательным атрибутом эфира и газет, как прогнозы погоды. Слово «карма» стало обыденным и так же прочно вошло в лексикон, как некогда «трактор», хотя в отличие от механического коня, о сути данного понятия имели понятие считанные единицы.

Само собой интеллигентному человеку просто полагалось иметь суждение о положениях индийской философии, знать о взаимодействии инь-янь, изречь к случаю парочку дзен-буддийстских коанов, процитировать «Изумрудную скрижаль» и, разумеется, прочесть хотя бы пару томов Кастанеды. Словечко «сталкер» на какое-то время перестало ассоциироваться не только со Стругацкими, но даже и с Тарковским.

Кастанеда тогда, казалось, даже отодвинул в сторону традиционный мистический Восток и зарулил в минуса традиционный Запад. Неофиты жадно открывали для себя экзотическую мистику самого Дальнего Запада. Пик этого увлечения пришёлся где-то на середину 90-х.

Но, что интересно, со смертью Кастанеды интерес к нему как-то вдруг резко упал. Действительно, вдруг сами собой постепенно, но довольно быстро из разговоров в тусовках исчезли характерные словечки, отсылки и цитаты. По крайней мере, так казалось, что связано это было с исчезновением главного подогревающего интерес лица. И во многом это было так. Но не только. Оглядываясь назад, понимаешь, что прошёл и общий ажиотаж вокруг «эзотерической» темы. Все разбежались по своим уютненьким норкам. Не то что бы интерес совсем угас, просто оформились свои круги и кружки по интересам. Продолжались общественные перемены, которые изменили интересы и объекты внимания. Прошёл перестроечный бум, устаканивались «лихие девяностые», расслоение общества вошло в какую-то более-менее стабильную стадию, социальные ниши и группы оформились и занялись своими специфическими проблемами, малоинтересными за их пределами. Всяк сверчок узнал свой шесток. Социальные лифты доставили пассажиров к местам назначения — кого-то вверх, а по большей части вниз.

Ну а чем же было это увлечение? По крайней мере, для моего поколения и круга общения, тогда ещё молодых людей около двадцати. Почему именно эзотерика, Кастанеда? С одной стороны, наверное, это проявление энергии юности, к тому же пришедшейся на эпоху коренного слома, когда в обществе перестали действовать все ранее десятилетиями установившиеся отношения, правила и авторитеты, все привычные ценности оказались сметены и не оказалось никакой духовной опоры и идеалов. Совершеннейший постмодернистский вакуум, в котором нет ни право, ни лево, ни верха, ни низа. И в то же время молодость — время бунта и противопоставления себя окружающему, а когда окружающее насквозь лицемерно, да ещё и враждебно — это тем более усиливает настроения для поиска чего-то более впечатляющего и основательного, чем окружающий маразм. И это время поиска себя, целей в жизни и их смысла. Никакая официальная идеология, ни прошлая, ни настоящая не могла удовлетворить такого рода стремления и искания. И её место заняли учения около культа.

Но, кажущеся парадоксальным образом, именно они оказались проводниками победившей социальной идеологии. Воистину, нельзя жить в обществе и быть свободным от него. Идеология эта простая: эгоизм и стяжательство. Общим местом многих ставших тогда популярными течений, если взглянуть внимательно, стала исподволь продвигавшаяся их проповедниками мысль о том, что надо себя особо любить, холить и лелеять, этакий возвышенно замотивированный гедонизм. Ну и само собой тот избранник судьбы, который приник к источнику истины — возвысился над прочими профанами и тем достоин большего в этой жизни, в том числе банального куска хлеба, как и прочих мирских благ, ведь ценный организм должен функционировать в подобающих для жизнедеятельности условиях.

Конечно, редко кем это говорилось прямо в лоб — по крайней мере представляющимися представителями респектабельных и уважаемых течений. Наоборот, в каждой серьёзной доктрине постоянно утверждается ограниченность личного «я», универсальная внутренняя связность всего в космосе, в той или иной степени утверждается самоотверженность в постижении истины и отрицательное отношение к лелеянию эгоизма. Впрочем, хватало и не стеснявшихся такими глупыми условностями, но общий тренд был хотя бы это декларировать. Однако многими причастившимися сокровенному эзотерическому знанию это просто игнорировалось и записные борцы с «чуством собственной важности» (кастанедовский, кстати, термин) преисполнились самой банальной гордыней. Интеллигенты стали интеллектуалами, хиппи превратились во фрондирующих яппи — хипстеров, а вся наука дона Хуана свелась к умению обдуривать наивных и разводить лохов, используя нехитрые психологические уловки под видом борьбы с «мелкими тиранами» и «практики сталкинга».

Впрочем, все эти красивые иностранные слова только маскируют суть того что давно называется известными русскими словами: мещанство и обывательщина.

И то: если обществом отвергнуты все солидарные ценности, каждый его член выброшен выкручиваться и выживать как может, то не видя опоры в окружающем, многие приходят ко вроде бы очевидному выводу: значит я и есть единственная ценность, и все средства должны быть направлены на удовлетворение моих потребностей и желаний, а вокруг лохи и неудачники. Грубым натурам достаточно просто лозунга «Давайте будем жрать!», более утончённых и склонным к рефлексии дьявол искушает тоньше: им нужна индульгенция, апология права брать, права быть хозяином, господином, а не тварью дрожащей.

Если бы дело ограничивалось только банальным самолюбием. Но такие типы ещё и на редкость неблагодарные твари: они уверены, что «добились всего сами», они лелеют иконы модных «селфмейдменов», вроде пресловутого Джобса и Гейтса, но при этом совершенно игнорируют тот факт, что все мы стоим на плечах предшественников, и всё чего мы добиваемся в жизни стало возможно только потому что сотни и сотни поколений создавали этот мир, начиная с пращуров каменного века, взявших в руки рубило и палку, и продолжая теми, кто строил города, заводы, корабли, школы, университеты, больницы. Мы родились в этом мире и в этом нет никакой нашей заслуги, но родились не посреди чистого поля или лесной поляны, и не в убогой хижине из палок и листьев — как это всё ещё происходит с сотнями тысяч и миллионами людей, но кто-то нас вскормил, вспоил, выходил, вылечил, выучил — и всё это только благодаря тому, что каждый предок, и каждый живущий клал и кладёт свой камешек в кладку общего здания. И всё что ты ни сделаешь — в лучшем случае будет только ещё одним маленьким камешком и гордиться тут нужно не величиной вклада, а сопричастностью общему делу. В худшем от твоего существования никому ни добра, ни пользы — сколько «успешных профессионалов» просиживает штаны в офисах, решая бесполезные, а часто и совершенно вредные задачи, впустую сжигая ресурсы планеты.

А что же вся эта эзотерика вообще и Кастанеда в частности? Пустота заполнилась, постаревшие неофиты за время своей молодости выдоили и процедили нужные им принципы, укрепили, так сказать, идейную базу и расползлись по своим социальным щелям, преодолевать новые вершины в забеге по беличьему колесу. Кастанеда больше не нужен — как не нужны больше старые игрушки или, скорее, как выжатый досуха пакет сока. Разве что при случае можно блеснуть цитаткой — в своём кругу.


Бивис и Батхед в виде буддийских монахов


* Написано и опубликовано 17 декабря 2018 г.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments