Alex Dragon (alex_dragon) wrote,
Alex Dragon
alex_dragon

Про БГ, озверение, искусство и цензуру

Эх, не успел, первонахом не буду — Анлазз уже высказался. :-D) Про Борисыча. Правда, после Коммари. Я думал писать что-то или нет — с одной стороны инфоповод, честно говоря, высосанный из пальца и не стоит на самом деле такого внимания. В самом деле, чего вас так беспокоят высказывания какого-то там музыканта, который в принципе неспециалист, некомпетентен — и вы это знаете? С другой — я уже как-то писал и практически по аналогичному поводу, хоть бери и просто новые даты и ссылки вставляй. Но, поскольку если уж и Анлазз на эту мозоль наступил — пальцы чешутся. Хотя даже не знаю — наверное, фантомные боли. Потому что нынешний БГ ни как музыкант, ни как поэт, ни как некий духовный ориентир ныне меня не волнуют, а больше связан с воспоминаниями юности, когда аквариумистской теме было посвящено достаточно много времени и сил.

Что касается именно этого интервью, то наверное уже нет особого смысла разбирать все его перлы и давать толкования, достаточно отметить то же, что и в прошлый раз: во-первых, возбудившиеся возбуждаются сугубо на какие-то маркеры и обсуждают только их, вне контекста. Вообще, понимание контекста, прямолинейность мышления, которое неспособно воспринимать не только буквальный смысл отдельных слов и фраз, а текст целиком, в котором данные слова — только структурные элементы, которые не имеют самостоятельного смысла, а только как кирпичики высказывания — общая проблема наших современников. Независимо от политических взглядов и причастности к самой правильной и единственно верной теории всего. Во-вторых, вполне очевидно, что журналистка, как и в прочих подобных случаях, тянет буквально клещами, старательно толкает беседу на «политику», то есть некое высказывание на нужном ей поле — а отнюдь не тому что нужно самому собеседнику.

Обсуждать кредо самого Гребенщикова — тоже достаточно бессмысленно, он ничего принципиально нового на этот счёт не говорит. И оно не является чем-то экзотическим. Что оно из себя представляет? Мол, всё преходяще — музыка вечна, вся эта политика — суета сует, буря в стакане, коловращение сансары, собаки лают — караван идёт, так что пускай они там суетятся, а мы просто будем жить своей, настоящей жизнью. С его точки зрения он увидел — по крайней мере — отблеск Бога и в сравнении с этим — всё такая пустая болтовня и херня, что всерьёз всё это воспринимать могут только идиоты. Есть вещи ГОРАЗДО интереснее и важнее. Поэтому требовать от него каких-то «политических взглядов» — абсурдно.

Чтобы понять что-то о человеке, надо знать не только свою, но и его систему координат.

Да и бог с ними, ребяты, бог с ними. Мне кажется, что всей этой рок-гвардии лучшая эпитафия — строки самого же Гребенщикова из песни «Боже, храни полярников»:

Так помилуй их, словно страждущих, чьи закрома полны,
Помилуй их, как влюбленных, боящихся света луны;
И когда ты помилуешь их и воздашь за любовь и честь,
Удвой им выдачу спирта, и оставь их, как они есть.

Это, пожалуй, всё, что стоит сказать по поводу собственно интервью.

А вот мысли помимо него возникают. Скажем, проблема ответственности деятеля искусств за свои творения наверное всё же остаётся и останется актуальной. А она такова, что у многих по нынешним временам снова «чешутся руки по маузеру». И за каждым очередным горячим постом на тему «такой-то вон чего сказал!» всё более явственно проступает «а не убить ли мудака?» Что вполне себе симптом возрастающего нарастающего напряжения, так и прямо будем говорить — озверения в обществе. Которое будет только усиливаться. И когда этот пузырь лопнет — боюсь, несмотря на то что вроде как исторический процесс гуманизируется, пузырь это будет более чем кровавым и тем, кто это застанет, небо покажется с овчинку. И все наши разговоры о гуманизме канут в истерике самых простых эмоций, когда убивают даже не за слово, а за косой взгляд.

И стоит задуматься: стоит ли этому потакать тем, кто считает себя авангардом прогресса? Логика «война всё спишет», «но мы же обиженные, у нас есть оправдание», «сперва мы в крови и грязи, а потом как-нибудь уже по-человечески» — это как минимум бег на месте относительно предыдущих эпох. Характерно, что слово «гуманизм» в определённых кругах стало чуть ли не ругательством, а хотя бы упоминание психологии, рефлексии, «души» и вообще внимание к внутреннему миру человека считаться проявлением предельной мягкотелости и соплей, лишних и ненужных. Что, если присмотреться, совершенно соответствует представлениям о недопустимом с точки зрения образа брутального мужика, быка, гопника. Но почему-то, если скрасить это красноватой фразой, то многие относятся к этому весьма снисходительно и почитают как должное.

Вообще, психологические штудии многими левоватыми считаются чем-то факультативным, второстепенным. Хотя, вопрос о взаимоотношении сознания и грубой материи — он так или иначе вылазит и постоянно даёт о себе знать. Потому что все говорят о производственных отношениях, собственности и всём таком и как-то за всем этим улетучивается что всё это — вторично по отношению к человеку, это только средства, а целью может быть только сам человек, а вот человека-то зачастую и нету. Понимание того что есть такое человек, что ему нужно, каково его место во Вселенной, какое место в этом человеке и Вселенной занимает его разум и вообще психическая деятельность — оно оказывается как-то за скобками и отдано на откуп в основном разного толка религиозным и квазирелигиозным деятелям. То есть представление о человеке этих многих левоватых предельно механистично, как о сумме механизмов для потребления сырья и преобразования этого добра в говно. А основное внимание занимает технология — как рационализировать эту самую операцию преобразования. И тем — совершенно буржуазно, потому что сам человек точно так же оказывается просто средством, прокладкой между сиденьем и рычагами.

Вот часто звучит опасение: но они же, художнеги, имеют влияние, им в рот смотрят. И что? Всегда найдутся люди, которым смотрят в рот. И что вы с этим сделаете? Расстреляете? Так постоянно новые властители дум появляются. А вот задаться вопросом: почему им смотрят в рот? Может они говорят что-то такое, чего никто другой им не говорит? Почему — по крайней мере в моё время — молодой человек обнаруживал, что о каких-то волнующих его душу вещах первыми ему говорили не те нудные дяди и тёти, которым по профессии положено, не плакаты и не транспаранты из красного уголка, а вот те пацаны с гитарами?

И стоит задаться вопросом: а где же наши красные Гребенщиковы и Макаревичи? Мне скажут: ну есть же группа Икс, Игрек. И что? В понимании многих политическая песня (вообще произведение) — это песня в чукотском стиле, «что вижу — то пою» — пересказать средствами одного вокала, трёх гитар и барабана текст лозунгов с того транспаранта. Но людям это на фиг не надо и не интересно, вот в чём штука. Это как в том анекдоте: парень на пляже пытается зацепить девушку, а та устало ему говорит: вот ты кто, токарь? ну представь себе: приходишь ты на пляж, а вокруг станки, станки, станки… Вот точно так же политически корректное искусство оказывается «про станки». А жизнь ведь этим не ограничивается и не сводится к этому.

Вообще, даже всякая борьба, революции, смены чего-то там — это ведь технология, способы и методы, инструменты, а не самоцель. Поэтому тупо в лоб переложение лозунгов на стихи и музыку — это по сути тупик. Революционное искусство не обязано говорить лозунгами. Оно даже не обязано куда-то там звать. Оно должно говорить о человеке в первую очередь, во всех его провлениях, во всей полноте жизни — в том числе и «внутренней», а вопрос о средствах возникает тут постольку поскольку разлиться этой полноте во всю ширь и мощь мешает то-то и то-то и обойти это не получится. И если кто-то сумеет говорить об этом, не стесняясь рамками привычного богоискательского эскапизма, как у того же Гребенщикова или вялой апатии и отстранённости той же «Машины времени» (во всяком случае той, которая была популярна сорок лет назад), но при этом не боясь залезать в какие-то там глубины, но не менее, а более и тонко, и остро, и точно, то что вам все эти высказывания «деятелей культуры»? Они будут просто неинтересны, а будут слушать этого кого-то, потому что он ближе, потому что он даёт перспективу и надежду, гораздо более зримую и привлекательную, чем они.

Вообще, проблеме влияния на умы придётся слишком много значения. Но первый и главный, на мой взгляд постулат агитации и пропаганды заключается в том, что того или иного слышат не потому что его пихают во все утюги, не потому что на всех стенах висят плакаты, а потому что он говорит то, что люди хотят слышать. И услышат его только те, кто готовы это услышать. И другого они слушать не станут — если не изменятся сами условия их существования, которые формируют их вкусы. Поэтому затыкать кому-то рот совершенно бессмысленно — если некий деятель культуры имеет влияние на какую-то аудиторию, то это не просто так, а потому что аудитория хочет это слышать и на место одного всё равно придёт другой. И вообще, реалии современного мира делают идею любой цензуры довольно призрачной — и потому что количество средств коммуникации делают даже великую китайскую файрвольную стену довольно дырявой, и потому что всё-таки весьма распространённый постмодернистский релятивизм, «равноудалённость» от любой «политики» — это проявление того, что люди, при всём при том, не хотят вешать любую лапшу на уши, они хотят вешать только ту лапшу, которая им нравится и на попытки чего-то там запретить смотрят довольно снисходительно, именно что в духе «собаки лают — караван идёт». А это значит, что надо быть готовыми действовать без всякой форы, в «атмосфере гласности», когда ценность той или иной идеи определяется исключительно реальной в ней потребностью.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments