November 4th, 2019

Зелёный

Про господ офицеров

Местами в ленте ещё пережёвывают расстрел солдатом караула. Кто-то говорит, мол, бывает — дело обычное, кто-то пережёвывает про дедовщину, кто-то склоняется к чему-то типа случая того школьного стрелка. Вспоминается даже, как один товарищ недавно расхваливал преимущества нынешней российской армии, мол сейчас все одногодки, дедушек нет, жить стало совсем замечтательно. Правда, сам он срочную скоро лет сорок как оттоптал и вряд ли был в современной казарме.

Но чё-то никто вроде не подкидывает версию в духе времени: потихоньку возвращаются все атрибуты классового общества. Характерно, что воен положил не только дражайших сослуживцев, но и офицеров, а если верить некоторым описаниям, с офицера и начал. Чморение друг друга в подневольно «замкнутых мужских коллективах» дело и так обычное, но тут можно вспомнить богатые дореволюционные традиции, когда первыми и наиглавнейшими мучителями солдатов были именно офицеры. Множество всяких слов написано ещё тогда было по поводу зуботычин и прочего рукоприкладства, не говоря уже о прочих легко доступных офицерам способах унижения. Каковые офицеры являли собой не просто особую отдельную касту в армии, но в полном смысле представляли правящий класс общества и выражали его отношение к быдлу-простонародью.

Насколько понимаю, та же дедовщина и в советской армии была во многом обусловлена попустительством офицерства, которое уже самим устройством армии было отделено от рядовых, образовывало особую касту и не имело с ними общих интересов. Собственно уже тогда — по крайней мере в 70-80-е — солдат воспринимался как своего рода «говорящее орудие», средство. После СССР это всё нашло своё развитие и продолжение. И сомневаюсь, что любые изменения сроков службы и всякие наведения марафета что-то здесь могут принципиально изменить. При том что социальное равенство и справедливость теперь не только не считается хотя бы формальной законной и моральной нормой, к коей хотя бы должно стремиться, но по факту презираема и попираема, а каждый стремится всеми способами показать своё превосходство. Что же может быть для этого удобнее, нежели прямая власть над людьми в предельно жёсткой иерархической структуре, по некоторым своим параметрам даже более жёсткой, чем тюрьма? Власть, которую практически невозможно оспорить. То есть, логично напрашивается, что господа офицеры возвращаются к обычным для этой касты классового общества привычкам. Не удивлюсь, если снова введут шпицрутены и обращения типа «ваше благородие». Ну а пока приходится довольствоваться самодеятельностью.