September 9th, 2018

Зелёный

(no subject)

Тута, оказывается, случился локальный содом с геморроем и воплями «шеф, всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает»: «Российской фантастике приготовили погром. Либеральные общественники посчитали ее слишком патриотичной». Я, прочитав опус Холмогорова, полистав хроники выдёргивамых с корнями из жопы волос пасущихся в комментах у Куздры, о чём вообще узнал от Эрис, несколько озадачился: а кто-то вообще слушал что же собственно госпожа Юзефович сказала? Ввиду чего неожbдинно для себя послушал её речь. Я ужо приготовился выслушать программу действий по корчеванию патриотической фантастики, про разнарядки на обязательное присутствие в новых произведениях персонажей с сексуальными перверсиями и квоты на порнографические сцены — что б значит обязательно была хотя бы одна одноногая чёрная лесбиянка.

Однако вместо этого я услышал нечто совершенно иное: огромная масса так называемой русскоязычной фантастики — тупо плохая литература, написанная кривым и косным языком. Как минимум половина выступления была посвящена критике заклёпочников, как читателей, так и авторов. То есть она, залезя на Фантлаб, столкнулось с явлением того что есть специфический круг фанов, которые торчат на антураже, на всяких финтифлюшках, заклёпках, но весьма мало интересуются собственно сюжетом, и есть круг авторов, которые эту специфическую публику обслуживают. На что вполне резонно замечает, что чтобы произведение заинтересовало более обширный круг читателей, оно должно быть литературным произведением, в первую очередь подчиняющуюся законам литературы, а не беллетризированной спецификацией фантастических девайсов и не обсасыванием «сеттинга». Изрядно попинала авторов за плохой русский язык. И только под занавес коснулась каких-то мировоззренческих вещей, естественно, с некой либеральной позиции. Ну, собственно, крамола заключается с весьма спорном утверждении, что представление о том, что книга должна чему-то учить — архаичное и неактуальное, равно как и то что вопросы этики — не то что особо волнует современного читателя. Но в общем посыл был вовсе не в том, что что-то надо запрещать, и не в завуалированных угрозах, а в том, что книжный рынок съёживается, читателей становится меньше и потому она рекомендует авторам внимательнее относиться к тому, кто собственно остаётся читающей публикой и какие у неё потребности, для чего — внезапно — надроченной руки, привыкшей штамповать говнотрэш, может оказаться недостаточно, ей, этой публике, может оказаться неинтересно. И это таки скажется на гонорарах.

Но волны пошли — любо-дорого глядеть.